Гоголь Николай Васильевич

Гоголь Николай Васильевич

собрание сочинений Gatchina3000.ru



В начало



Вам нужно издать книгу? - смотрите на aov.ru.

 

Белинский Виссарион Григорьевич

Письмо Н. В. Гоголю



         Вы  только  отчасти  правы,  увидав  в  моей  статье  рассерженного
человека:  это  эпитет  слишком слаб и нежен для выражения того состояния, в
какое  привело меня чтение вашей книги. Но Вы вовсе не правы, приписавши это
вашим,  действительно  не  совсем  лестным,  отзывав  о  почитателях  вашего
таланта.  Нет, тут была причина более важная. Оскорбленное чувство самолюбия
еще  можно  перенести,  и у меня достало бы ума промолчать об этом предмете,
если   бы   все   дело   заключалось  только  в  нем.  Но  нельзя  перенести
оскорбленного  чувства  истины,  человеческого достоинства. Нельзя умолчать,
когда   под   покровом   религии   и   защитою   кнута  проповедуют  ложь  и
безнравственность как истину и добродетель. 
         ...  Я  не  в  состоянии  дать  Вам  ни  малейшего  понятия  о  том
негодовании,  которая возбудила ваша книга во всех благородных сердцах, ни о
том  вопле дикой радости, который издали, при появления ее, все ваши враги -
и  литературные  (Чичиковы, Ноздревы, Городничие и т. п.) и не литературные,
которых  имена  Вам  известны.  Вы  сами  видите  хорошо, что от вашей книги
отступились  даже  люди,  по-видимому, одного духа с ее духом. Если бы она и
была  написана  вследствие  глубоко-искреннего  убеждения,  и  тогда  бы она
должна была произвести на публику то же впечатление... 
         ...   Вы   не  заметили,  что  Россия  видит  свое  спасение  не  в
мистицизме,  не  в  аскетизме,  не  в  пиетизме,  а  в  успехах цивилизации,
просвещения  гуманности.  Ей  нужны не проповеди (довольно она слышала их!),
не  молитвы  (довольно  она  твердила  их!),  а пробуждение в народе чувства
человеческого  достоинства,  сколько  веков  потерянного  в  грязи и навозе,
права  и  законы,  сообразные  не  с  учением церкви, а со здравым смыслом и
справедливостью,  и  строгое, по возможности, их исполнение ... Вот вопросы,
которыми  тревожно  занята  Россия  в  ее апатическом полусне! И в это время
великий   писатель,  который  своими  дивно-художественными  творениями  так
могущественно   содействовал   самосознанию  России,  давши  ей  возможность
взглянуть  на самое себя как будто в зеркале, - является с книгою, в которой
во  имя  Христа  и  церкви учит варвара-помещика наживать от крестьян больше
денег,  ругая  их "неумытыми рылами"!.. И это не должно было привести меня в
негодование?!.  Да  если бы Вы обнаружили покушение на мою жизнь, и тогда бы
я  не  более  возненавидел  Вас  за  эти позорные строки... И после этого Вы
хотите,  чтобы  верили искренности направления вашей книги?! Нет! Если бы Вы
действительно  преисполнились  истиной  Христова,  а  не дьяволова ученья, -
совсем  не то написали бы Вы вашему адепту из помещиков. Вы написали бы ему,
что  так  как его крестьяне - его братья во Христе, а как брат не может быть
рабом  своего  брата,  то он должен или дать им свободу, или хоть по крайней
мере  пользоваться  их  трудами как можно льготнее для них, сознавая себя, в
глубине  своей  совести,  в  ложном  по  отношению к ним положении... А ваше
понятие  о  национальном  русском суде и расправе, идеал которого Вы нашли в
словах  глупой бабы (жена капитана из "Капитанской дочки. - Е.Д.) из повести
Пушкина  и  по  разуму которого, якобы, должно пороть и правого и виновного?
Да  это  и так у нас делается вчастую, хотя чаще всего порют только правого,
если  ему нечем откупиться - быть без вины виноватым. И такая-то книга могла
быть   результатом   трудного   внутреннего   процесса,  высокого  духовного
просветления?!.  Не  может  быть!..  Или  Вы  больны,  и  Вам  надо  спешить
лечиться; или - не смею досказать моей мысли... 
         Проповедник  кнута,  апостол  невежества,  поборник обскурантизма и
мракобесия,  панегирист  татарских нравов - что Вы делаете?!! Взгляните себе
под  ноги:  ведь Вы стоите над бездною... Что Вы подобное учение опираете на
православную  церковь  -  это я еще понимаю: лона всегда была опорою кнута и
угодницею  деспотизма.  Но Христа, Христа-то зачем Вы примешали тут?! Что Вы
нашли  общего  между  Ним и какою-нибудь, а тем более православною церковью?
Он   первый   возвестил   людям  учение  свободы,  равенства  и  братства  и
мученичество  запечатлел, утвердил истину своего учения. И оно только до тех
пор  и  было  спасением людей, пока не организовалось в церковь и не приняло
за  основание  принцип ортодоксии. Церковь же явилась иерархией, стало быть,
поборницей  неравенства,  льстецом  власти,  врагом и гонительницею братства
между  людьми,  -  чем  продолжает быть до сих пор. Но смысл учения Христова
открыт  философским  движением  прошлого  века.  И  вот  почему какой-нибудь
Вольтер,   орудием   насмешки   потушивший   в  Европе  костры  фанатизма  и
невежества,  конечно  больше  сын  Христа,  плоть от плоти и кость от костей
Его,  нежели  все  ваши попы, архиереи, митрополиты и патриархи, восточные и
западные.  Неужели  Вы  этого  не  знаете?  А  ведь  все это теперь вовсе не
новость для всякого гимназиста... 
         А  потому, неужели Вы, автор "Ревизора" и "Мертвых душ", неужели Вы
искренно,  от души, пропели гимн гнусному русскому духовенству, поставив его
неизмеримо  выше  духовенства  католического?  Положим,  Вы  не  знаете, что
католическое   духовенство   было   чем-то,   между   тем  как  православное
духовенство  никогда,  ничем  и  нигде  не  было,  кроме  как слугою и рабом
светской  власти.  Но  неужели  и  в  самом  деле  Вы  не  знаете,  что наше
духовенство  во  всеобщем  презрении  у русского общества и русского народа?
Про  кого  русский  народ  рассказывает  похабные сказки? Про попа, попадью,
попову  дочку,  попова работника. Кого русский народ называет: дурья порода,
колуханы,  жеребцы?  -  Попов.  Не  есть  ли  поп  на Руси, ля всех русских,
представитель   обжорства,  скупости,  низкопоклонничества,  бесстыдства?  И
будто  всего  этого  Вы не знаете? Странно! По-вашему, русский народ - самый
религиозный  народ  в  мире?  -  Ложь!  Основа  религиозности  есть пиетизм,
благоговение,   страх   Божий.  А  русский  человек  произносит  имя  Божие,
почесывая  себе  задницу.  Он  говорит  об  иконе:  "Годится  - молиться, не
годится  -  горшки покрывать". Приглядитесь попристальнее, и Вы увидите, что
это  по  натуре своей глубоко атеистический народ. В нем еще много суеверия,
но  нет  и следа религиозности. Суеверие проходит с успехами цивилизации, но
религиозность  часть  уживается  и с ним. Живой пример Франция, где и теперь
много   искренних,  фанатических  католиков  между  людьми  просвещенными  и
образованными  и  где  многие,  отложившись  от христианства, все еще упорно
стоят  за  какого-то  Бога.  Русский народ не таков: мистическая экзальтация
вовсе  не  в  его натуре. У него слишком много против этого здравого смысла,
ясности  и  положительности  в уме: вот в этом-то, может быть, и заключается
огромность  исторических  судеб  его в будущем. Религиозность не привилась в
нем  даже  к духовенству, ибо несколько отдельных, исключительных личностей,
отличавшихся  тихою,  холодною,  аскетической созерцательностью, - ничего не
доказывают.  Большинство  же  нашего  духовенства  всегда  отличалось только
толстыми  брюхами,  теологическим педантизмом да диким невежеством. Его грех
обвинить  в религиозной нетерпимости и фанатизме. Его скорее можно похвалить
за  образцовый  индифферентизм  в деле веры. Религиозность проявлялась у нас
только  в  раскольнических  сектах,  столь  противоположных, по духу своему,
массе народа и столь ничтожных перед нею числительностью. 
         Не  буду распространяться о Вашем дифирамбе любовной связи русского
народа  с их архиерейскими владыками. Скажу прямо: этот дифирамб ни в ком не
встретил  себе  сочувствия  и  уронил  Вас  в  глазах  даже  людей, в других
отношениях  очень  близких  к  Вам  по их направлению... Замечу только одно:
когда  европейцем,  особенно  католиком,  овладевает  религиозный  дух  - он
делается   обличителем   неправой   власти,   подобно   еврейским  пророкам,
обличавшим  в  беззаконии  сильных  земли.  У  нас  же  наоборот,  постигнет
человека  9даже  порядочного)  болезнь,  известная  у  врачей-психиатров под
именем  mania  religiosa,  он  тотчас  же  земному Богу подкурит больше, чем
небесному,  да  еще  хватит через край, что небесный и земной Бог и хотел бы
наградить  его  за  рабское  усердие, да видит, что этим скомпрометировал бы
себя в глазах общества... Бестия наш верующий брат, русский человек! 
         Вспомнил  я  еще,  что  в  Вашей книге Вы утверждаете как великую и
неоспоримую  истину,  будто простому народу грамота не только не полезна, но
положительно  вредна.  Что  сказать  Вам  на  это?  Да  благословит  Вас ваш
византийский  Бог  за  эту византийскую мысль. А знали ли Вы, предавая такую
мысль бумаге, что творили? 
         ...  Вы,  сколько  я  вижу,  не  совсем  хорошо  понимаете  русскую
публику.  Ее  характер  определяется положением русского общества, в котором
кипят  и  рвутся  наружу  свежие  силы,  но,  сдавленные  тяжелым гнетом, не
находят  исхода,  производят  только  уныние,  тоску, апатию. Только в одной
литературе,  несмотря  на  татарскую  цензуру,  есть  еще  жизнь  и движение
вперед.  Вот  почему  звание  писателя  у нас так почтенно, почему у нас так
легок  литературный  успех,  даже при маленьком таланте. Титло поэта, звание
литератору  у нас давно уже затмило мишуру эполет и разноцветных мундиров. И
вот  почему  у  нас в особенности награждается всеобщим вниманием всякое так
называемое  либеральное  направление,  даже и при бедности таланта, и почему
так  скоро  падает  популярность  великих  поэтов,  искренне  или неискренне
отдающих   себя  в  услужение  православию,  самодержавию  и  ложно  понятой
народности... 
         Не  без  некоторого  чувства  самодовольства  скажу  Вам,  что  мне
кажется,  что  я  немного  знаю  русскую  публику.  Ваша книга испугала меня
возможностью  дурного  влияния  на  правительство,  на  цензуру,  но  не  на
публику.   Когда   пронесся  в  Петербурге  слух,  что  правительство  хочет
напечатать  вашу книгу в числе многих тысяч экземпляров и продавать по самой
низкой  цене,  мои друзья приуныли. Но я тогда сказа им, что, несмотря ни на
что,  книга  не  будет  иметь успеха и о ней скоро забудут. И действительно,
она  теперь памятнее всеми статьями о ней, нежели сама собой. Да! У русского
человека глубок, хотя и не развит еще, инстинкт истины! 
         Ваше  обращение, пожалуй, могло быть и искренно. Но мысль - довести
ваше  обращение  ко мне до сведения публики - была самая несчастная. Времена
наивного  благочестия  давно  уже  прошли  и  для  нашего  общества. Оно уже
понимает  ,  что  молится  везде  все  равно  и что в Иерусалиме ищут Христа
только  люди  или никогда не носившие Его в груди своей, или потерявшие его.
Кто  способен  страдать  при  виде  чужого  страдания,  кому  тяжко  зрелище
угнетения  чуждых  ему  людей,  -  тот  носит  Христа  в груди своей, и тому
незачем  ходить пешком в Иерусалим. (Гоголь таки сходил потом в Иерусалим на
богомолье  -  Е.К.)  Смирение,  проповедуемое  Вами,  во-первых,  не ново, а
во-вторых,  отзывается  с  одной  стороны,  страшною  гордынею, а с другой -
самым  позорным  унижением  своего  собственного  человеческого достоинства.
Мысль   сделаться   каким-то  абстрактным  совершенством,  стать  выше  всех
смирением  может  быть  плодом  только  гордыни, слабоумия и в обоих случаях
ведет  неизбежно  к  лицемерию, ханжеству, китаизму. И при этом Вы позволили
себе  цинически  грязно  выражаться  не  только о других (это было бы только
невежливо),  но  и  о  себе  самом - это уже гадко, потому что если человек,
бьющий  своего ближнего по щекам, возбуждает негодование, то человек, бьющий
по  щекам  самого  себя, возбуждает презрение. Нет! Вы только омрачены, а не
просветлены. Вы не поняли ни духа, ни формы христианства нашего времени... 
         Что  же  касается  меня  лично,  повторяю  Вам:  Вы ошиблись, сочтя
статью  мою  выражением  досады  за  ваш отзыв обо мне как об одном из ваших
критиков.  Если  бы только это рассердило меня, я только об этом и отозвался
с  досадою,  а обо всем остальном выразился спокойно и беспристрастно. А это
правда,  что  ваш  отзыв о бывших почитателях вдвойне нехорош... Передо мною
была  ваша  книга,  а  не ваши намерения. Я читал и перечитывал ее сто раз и
все-таки  не нашел в ней ничего, кроме того, что в ней написано. И то, что в
ней есть, глубоко возмутило и оскорбило мою душу. 
         Если  б  я  дал  полную  волю  моему  чувству,  письмо это скоро бы
превратилось  в  толстую  тетрадь.  Я  никогда не думал писать к Вам об этом
предмете,  хотя  и  мучительно  желал этого и хотя Вы всем и каждому печатно
дали  право писать к Вам без церемоний, имея в виду одну правду... Я не умею
говорить  наполовину,  не  умею  хитрить6 это не в моей натуре. Пусть Вы или
само  время  докажет  мне,  что  я  ошибаюсь  в моих заключениях, - я первый
порадуюсь  этому,  но  не раскаюсь о том, что сказал Вам. Тут дело идет не о
моей  или вашей личности, а о предмете, который гораздо выше не только меня,
но  даже  и  Вас.  И вот мое последне6е, заключительное слово: если Вы имели
несчастье   с   гордым   смирением   отречься   от   ваших  истинно  великих
произведений,  то  теперь  Вам  должно  с  искренним  смирением  отречься от
последней  вашей  книги  и  тяжкий  грех  ее  издания в свет искупить новыми
творениями, которые напомнили бы ваши прежние. 
     
                                                           Зальцбрунн 
                                                           15-го июля н.с. 
                                                           1847-го года 


     Письмо  В. Г. Белинского  в  несколько  сокращенном  виде  подготовил к 
публикации Дулуман Е.К