Гоголь Николай Васильевич

Гоголь Николай Васильевич

собрание сочинений Gatchina3000.ru



В начало





 

Николай Гоголь

Выбранные места из переписки с друзьями

Предисловие



			Оглавление 'Переписка с друзьями'



ПРЕДИСЛОВИЕ

     Я был тяжело болен; смерть уже была близко. Собравши остаток сил  своих
и воспользовавшись первой минутой полной  трезвости  моего  ума,  я  написал
духовное завещание, в котором, между прочим, возлагаю обязанность на  друзей
моих издать, после моей смерти, некоторые из моих писем. Мне  хотелось  хотя
сим искупить бесполезность всего, доселе мною напечатанного,  потому  что  в
письмах моих, по признанию тех, к которым они были писаны,  находится  более
нужного для человека, нежели  в  моих  сочинениях.  Небесная  милость  божия
отвела от меня руку  смерти.  Я  почти  выздоровел;  мне  стало  легче.  Но,
чувствуя, однако, слабость сил моих, которая возвещает мне  ежеминутно,  что
жизнь моя на волоске и, приготовляясь к  отдаленному  путешествию  к  святым
местам, необходимому душе моей, во время которого  может  все  случиться,  я
захотел оставить при расставанье что-нибудь от себя моим  соотечественникам.
Выбираю сам из моих последних писем, которые  мне  удалось  получить  назад,
все, что более относится к вопросам, занимающим ныне  общество,  отстранивши
все, что может получить смысл только после моей смерти, с исключеньем всего,
что могло иметь значенье  только  для  немногих.  Прибавляю  две-три  статьи
литературные и, наконец, прилагаю самое завещание, с тем чтобы в случае моей
смерти, если бы она застигла меня на пути моем,  возымело  оно  тотчас  свою
законную силу, как засвидетельствованное всеми моими читателями.
     Сердце мое говорит, что книга моя нужна и что она может быть полезна. Я
думаю так не потому, чтобы имел высокое о себе понятие и надеялся на  уменье
свое быть полезным, но потому,  что  никогда  еще  доселе  не  питал  такого
сильного желанья быть полезным. От нас уже довольно бывает протянуть руку  с
тем, чтобы помочь, помогаем же не мы, помогает бог,  ниспосылая  силу  слову
бессильному. Итак, сколь бы ни была моя книга незначительна и ничтожна, но я
позволяю себе издать ее в свет и прошу моих соотечественников  прочитать  ее
несколько раз; в то же время прошу  тех  из  них,  которые  имеют  достаток,
купить несколько ее экземпляров и раздать тем, которые сами купить не могут,
уведомляя их при этом случае, что все деньги, какие  перевысят  издержки  на
предстоящее мне путешествие, будут обращены, с одной стороны, в подкрепление
тем, которые, подобно мне, почувствуют потребность внутреннюю отправиться  к
наступающему великому посту во святую землю и  не  будут  иметь  возможности
совершить его одними собственными средствами, с другой стороны -  в  пособие
тем, которых я встречу на пути уже туда идущих и  которые  все  помолятся  у
гроба господня за моих читателей, своих благотворителей.
     Путешествие мое хотел бы я совершить как добрый  христианин.  И  потому
испрашиваю здесь прощения у всех моих  соотечественников  во  всем,  чем  ни
случилось мне оскорбить  их.  Знаю,  что  моими  необдуманными  и  незрелыми
сочинениями нанес я огорченье многим, а других даже  вооружил  против  себя,
вообще во многих произвел неудовольствие. В оправдание могу  сказать  только
то, что намеренье мое было доброе и что я никого не хотел  ни  огорчать,  ни
вооружать  против  себя,  но  одно  мое  собственное  неразумие,  одна   моя
поспешность и торопливость были причиной тому, что сочинения мои предстали в
таком несовершенном виде и  почти  всех  привели  в  заблуждение  насчет  их
настоящего  смысла;  за  все  же,  что  ни  встречается  в   них   умышленно
-оскорбляющего, прошу простить меня с тем великодушием, с каким только  одна
русская душа прощать способна. Прошу прощенья также у всех тех,  с  которыми
на долгое или на короткое время случилось мне встретиться на  дороге  жизни.
Знаю, что мне случалось многим наносить неприятности, иным,  быть  может,  и
умышленно.  Вообще  в  обхождении  моем   с   людьми   всегда   было   много
неприятно-отталкивающего. Отчасти это  происходило  оттого,  что  я  избегал
встреч и знакомств, чувствуя, что не могу еще произнести  умного  и  нужного
слова человеку (пустых же и ненужных слов произносить мне  не  хотелось),  и
будучи в то же время убежден, что по причине  бесчисленного  множества  моих
недостатков мне  было  необходимо  хотя  немного  воспитать  самого  себя  в
некотором отдалении от людей. Отчасти же  это  происходило  и  от  мелочного
самолюбия, свойственного только таким из нас, которые из грязи пробрались  в
люди и считают себя вправе глядеть спесиво на других. Как бы то ни было,  не
я прошу прощения во всех личных оскорблениях, которые мне случилось  нанести
кому-либо, начиная от времен моего детства до настоящей минуты. Прошу  также
прощенья у моих собратьев-литераторов за всякое с моей стороны пренебреженье
или неуваженье к ним, оказанное умышленно или неумышленно; кому  же  из  них
почему-либо трудно простить меня,  тому  напомню,  что  он  христианин.  Как
говеющий перед исповедью, которую готовится отдать богу, просит  прощенья  у
своего брата, так я прошу у него прощенья, и как никто  в  такую  минуту  не
посмеет не простить своего брата, так и он не  должен  посметь  не  простить
меня. Наконец, прошу прощенья у моих читателей, если и в  этой  самой  книге
встретится что-нибудь неприятное и кого-нибудь из них оскорбляющее. Прошу их
не  питать  против  меня  гнева  сокровенного,  но  вместо  того   выставить
благородно все недостатки, какие могут быть найдены ими в этой книге, -  как
недостатки писателя, так и недостатки человека; мое  неразумие,  недомыслие,
самонадеянность, пустую уверенность в себе, словом, все, что бывает  у  всех
людей, хотя они того и не  видят,  и  что,  вероятно,  еще  в  большей  мере
находится во мне.
     В заключение прошу  всех  в  России  помолиться  обо  мне,  начиная  от
святителей, которых уже вся жизнь есть одна молитва.  Прошу  молитвы  как  у
тех, которые смиренно не веруют в силу молитв своих, так и у тех, которые не
веруют вовсе в молитву и даже не считают  ее  нужною:  но  как  бы  ни  была
бессильна и черства их молитва,  я  прошу  помолиться  обо  мне  этой  самой
бессильной и черствой их молитвой. Я же у гроба господнего буду  молиться  о
всех моих соотечественниках, не исключая из  них  ни  единого;  моя  молитва
будет так же бессильна и черства, если святая небесная милость не  превратит
ее в то, чем должна быть наша молитва.

     1846, июль