Гоголь Николай Васильевич

Гоголь Николай Васильевич

собрание сочинений Gatchina3000.ru



В начало



тнк

 

Николай Гоголь

Выбранные места из переписки с друзьями

Что такое губернаторша



			Оглавление 'Переписка с друзьями'





XXI
     ЧТО ТАКОЕ ГУБЕРНАТОРША
     (Письмо к А. О. С.........ой)
     Я рад, что здоровье ваше лучше; мое же здоровье... но  в  сторону  наши
здоровья: мы должны позабыть  о  них,  так  же,  как  и  о  себе.  Итак,  вы
возвращаетесь вновь в ваш  губернский  город.  Вы  должны  с  новыми  силами
возлюбить его, -он ваш, он вверен вам,  он  должен  быть  вашим  родным.  Вы
напрасно  начинаете  думать  вновь,  что   ваше   присутствие   относительно
деятельности  общественной  в  нем  совершенно  бесполезно,   что   общество
испорчено в корне. Вы просто устали - вот и все.  Деятельность  губернаторше
предстоит всюду, на всяком шагу. Она даже и тогда производит влияние,  когда
ничего не делает. Вы сами уже знаете, что дело не в суетах и в  опрометчивых
бросаниях на все. Перед вами два живые примера,  которых  вы  сами  назвали.
Предшественница ваша Ж *** завела кучу благотворительных заведений, а с ними
вместе -и кучи бумажной переписки  и  возни,  экономен,  секретарей,  кражу,
бес-толковщину, прославилась благотворительностью в  Петербурге  и  наделала
кутерьму в К ***; княгиня же О ***, бывшая до нее  губернаторшей  в  том  же
вашем городе К ***, не завела никаких заведений, ни  приютов,  не  прошумела
нигде дальше своего города, не имела даже никакого влияния на своего мужа  и
не входила ни во что, собственно правительственное и  официальное,  а  между
.тем доныне никто в городе не может  о  ней  вспомнить  без  слез,  и  всяк,
начиная от купца до последнего бобыля, до сих пор еще  повторяет:  "Нет,  не
будет другой никогда княгини О ***!" А  кто  это  повторяет?  Тот  же  самый
город, для которого, вы полагаете, ничего невозможно сделать, - то же  самое
общество, которое вы считаете испорченным навеки. Итак, будто бы  уж  ничего
нельзя сделать? Вы устали -вот и все! Устали оттого, что  принялись  слишком
сгоряча,  слишком  понадеялись  на  собственные  силы,  женская  прыть   вас
увлекла... Повторяю вам вновь то же самое, что прежде: ваше влияние  сильно.
Вы первое лицо в городе, с вас будут перенимать все до последней безделушки,
благодаря обезьянству моды и вообще нашему русскому обезьянству.  Вы  будете
законодательницей во всем. Если вы  только  собственные  ваши  дела  станете
обделывать хорошо, то и сим  уже  сделаете  влияние,  потому  что  заставите
других заняться получше собственными делами. Гоните  роскошь  (покамест  нет
других дел), уже и это благородное дело, оно же притом не требует ни  суеты,
ни издержек. Не пропускайте ни одного собрания  и  бала,  приезжайте  именно
затем, чтобы показаться в одном и том же платье; три,  четыре,  пять,  шесть
раз надевайте одно и то же платье. Хвалите на всех только то, что  дешево  и
просто. Словом, гоните  эту  гадкую,  скверную  роскошь,  эту  язву  России,
источницу взяток, несправедливостей и мерзостей, какие у нас есть. Если  вам
только одно это удастся сделать, то  вы  уже  более  принесете  существенной
пользы, чем сама княгиня О ***. А это, как вы сами видите, даже  не  требует
никаких пожертвований, даже и времени не отнимает. Друг мой, вы  устали.  Из
ваших же прежних писем я вижу, что для начала вы уже  успели  сделать  много
хорошего (если бы не слишком торопились, вышло бы еще  больше),  о  вас  уже
распространились слухи вне К***; кое-что из них дошло и до меня. Но  вы  еще
очень поспешны, вы еще  слишком  увлекаетесь,  вас  еще  слишком  шевелит  и
сражает всякая неприятность и гадость. Друг мой, вспомните вновь мои  слова,
в справедливости которых, говорите, что  сами  убедились:  глядеть  на  весь
город, как лекарь глядит на лазарет. Глядите же так, но  прибавьте  к  этому
еще кое-что, а именно: уверьте самую себя, что все  больные,  находящиеся  в
лазарете, суть ваши родные и близкие к сердцу вашему люди,  тогда  все  пред
вами изменится: вы с людьми примиритесь и  будете  враждовать  только  с  их
болезнями. Кто вам сказал, что болезни эти  неизлечимы?  Это  вы  сами  себе
сказали, потому что не нашли в руках  у  себя  средства.  Что  ж,  разве  вы
всезнающий доктор? А зачем вы не обратились с просьбой о  помощи  к  другим?
Разве я даром просил вас сообщить все, что ни есть в  вашем  городе,  ввести
меня в познание вашего города, чтобы я имел полное понятие о  вашем  городе?
Зачем же вы этого не сделали, тем более что сами уверены, будто  я  могу  на
многое произвести больше влияния, чем вы; тем более что сами же приписываете
мне некоторое не всем общее познание людей; тем  более,  наконец,  что  сами
говорите, будто я вам помог  в  вашем  душевном  деле  более,  чем  кто-либо
другой? Неужели вы думаете, что  я  не  сумел  бы  так  же  помочь  и  вашим
неизлечимым больным? Ведь вы позабыли, что я могу и помолиться, молитва  моя
может достигнуть и до бога, бог может послать уму моему вразумление,  а  ум,
вразумленный богом, может сделать  кое-что  получше  того  ума,  который  не
вразумлен им.
     До сих пор в ваших письмах вы мне давали только общие понятия  о  вашем
городе, в чертах  общих,  которые  могут  принадлежать  всякому  губернскому
городу; но и общие ваши не полны. Вы понадеялись на то, что я  знаю  Россию,
как пять моих пальцев; а я в ней  ровно  не  знаю  ничего.  Если  я  и  знал
кое-что, то и это со времени моего отъезда уже изменилось. В  самом  составе
управления  губерний  произошли  значительные  перемены:  многие   места   и
чиновники отошли от  зависимости  губернатора  и  поступили  в  ведомство  и
управление других министерств; завелись новые чиновники и  места,  словом  -
губерния и губернский город являются относительно  многих  сторон  в  другом
виде,  а  я  просил  вас  ввести  меня  совершенно  в  ваше  положение,   не
какое-нибудь идеальное, но существенное, чтобы я видел  от  мала  до  велика
все, что вас окружает.
     Вы сами говорите, что в небольшое  время  пребывания  вашего  в  К  ***
узнали Россию более,  чем  во  всю  свою  прежнюю  жизнь.  Зачем  же  вы  не
поделились со мной вашими знаниями? Говорите, что не знаете даже, с которого
конца начать, что куча сведений вами  набрана  в  голову  еще  в  беспорядке
(причина неудач). Я вам помогу их привести в порядок,  но  только  выполните
следующую за сим просьбу добросовестно, как только  можно,  -  не  так,  как
привыкла исполнять ваш брат  -страстная  женщина,  которая  из  десяти  слов
восемь пропустит и  ответит  только  на  два,  затем  что  они  пришлись  ей
как-нибудь по сердцу, но так, как наш брат - холодный, бесстрастный мужчина,
или, лучше, как деловой, толковый  чиновник,  который,  ничего  не  принимая
особенно к своему сердцу, отвечает ровно на все пункты.
     Вы должны  ради  меня  начать  вновь  рассмотрение  вашего  губернского
города. Во-первых, вы мне должны  назвать  все  главные  лица  в  городе  по
именам, отчествам и фамилиям, всех чиновников до единого. Мне это  нужно.  Я
должен быть им так же другом, как вы сами должны быть  другом  им  всем  без
исключенья. Во-вторых, вы  должны  мне  написать,  в  чем  именно  должность
каждого. Все это вы должны  узнать  лично  от  них  самих,  а  не  кого-либо
другого. Разговорившись со всяким, вы должны спросить его, в чем состоит его
должность, чтобы он назвал вам все ее предметы и  означил  ее  пределы.  Это
будет первый вопрос. Потом попросите его, чтобы он изъяснил вам, чем  именно
и сколько в этой  должности,  под  условием  нынешних  обстоятельств,  можно
сделать добра. Это будет второй вопрос. Потом, что именно и сколько  в  этой
же самой должности можно наделать зла. Это  будет  третий  вопрос.  Узнавши,
отправляйтесь к себе в комнату и тот же час все это на бумагу для  меня.  Вы
уже сим два дела  сделаете  разом:  кроме  того,  что  дадите  мне  средство
впоследствии  вам  пригодиться,  вы  узнаете  сами  из  собственных  ответов
чиновника, как понимает он свою должность,  чего  ему  недостает,  словом  -
своим ответом он обрисует самого себя. Он вас может даже навести на  кое-что
сделать теперь же... Но не в этом дело: до времени лучше не  торопитесь;  не
делайте ничего даже и тогда, если бы  вам  показалось,  что  можете  кое-что
сделать и что в силах  чему-нибудь  помочь.  Лучше  пока  еще  попристальней
всмотреться; довольствуйтесь покамест тем, чтобы передать мне. Потом на  той
же страничке, насупротив того же места или на другом лоскутке бумаги -  ваши
собственные замечания, что вы заметили о каждом господине в особенности, что
говорят о нем другие, словом - все, что можно прибавить о нем со стороны.
     Потом такие же сведения доставьте мне обо всей женской половине  вашего
города. Вы же были так умны, что сделали им всем  визиты  и  почти  их  всех
узнали. Впрочем узнали несовершенно, - я в этом уверен. Относительно  женщин
вы руководствуетесь первыми впечатлениями: которая вам не понравилась, вы ту
оставляете. Вы ищете все избранных и лучших. Друг мой! за это я  вам  сделаю
упрек. Вы должны всех любить, особенно тех, в которых побольше дрянца, -  по
крайней мере, побольше узнать их. Потому что от этого зависит многое  и  они
могут  иметь  большое  влияние  на  мужей.  Не  торопитесь,  не  спешите  их
наставлять, но просто только расспрашивайте; вы же имеете дар  выспрашивать.
Узнайте не только дела и занятия каждой, но даже образ  мыслей,  вкусы,  что
кто любит, что кому из них нравится, на чем конек каждой. Мне все это нужно.
По-моему, чтобы помочь кому-либо, нужно узнать его  всего  насквозь,  а  без
того я даже не понимаю, как можно кому-либо дать  какой-либо  совет.  Всякий
совет, какой ему ни дашь, будет обращен к нему своей трудной стороной, будет
не легок, неудобоисполним. Словом, женщин -

     всех насквозь! чтобы я имел совершенное понятие о вашем городе.

     Сверх  характеров  и  лиц  обоего  пола,  запишите  всякое  случившееся
происшествие, сколько-нибудь характеризующее людей или вообще дух  губернии,
запишите бесхитростно, в таком виде, как было, или как, в каком его передали
вам верные люди. Запишите также две-три сплетни на  выдержку,  какие  первые
вам попадутся, чтобы я знал, какого рода сплетни у вас  плетутся.  Сделайте,
чтобы это записыванье сделалось постоянным вашим занятием, чтобы на это  был
определен положенный час в дне. Представляйте себе в мыслях,  систематически
и во всей полноте, весь объем города, чтобы видеть вдруг, не  пропустили  ли
вы мне чего-либо записать, чтобы я получил наконец полное  понятие  о  вашем
городе.
     И если вы  меня  таким  образом  познакомите  со  всеми  лицами,  с  их
должностями, и как они ими понимаются, и, наконец, даже с  характером  самих
событий, у вас случающихся, тогда я вам кое-что скажу,  и  вы  увидите,  что
многое невозможное возможно и неисправимое исправимо. До тех же  пор  ничего
не скажу именно потому, что могу ошибиться, а мне бы этого не хотелось.  Мне
бы хотелось говорить такие слова, которые попали бы прямо куда  следует,  ни
выше, ни ниже того предмета, на который  направлены,  -  такой  дать  совет,
чтобы  вы  в  ту  же  минуту  сказали:  "Он  легок,  его  можно  привести  в
исполнение".
     Вот, однако же, кое-что вперед, и то не для вас, а для вашего  супруга:
попросите  его  прежде  всего  обратить  вниманье  на  то,  чтобы  советники
губернского правления были честные  люди.  Это  главное.  Как  только  будут
честны советники, тот же час будут честны капитан  -исправники,  заседатели,
словом - все станет честно. Надобно вам знать (если вы этого еще не знаете),
что самая безопасная взятка, которая  ускользает  от  всяких  преследований,
есть та, которую чиновник берет с чиновника по команде сверху вниз; это идет
иногда бесконечной  лестницей.  Капитан-исправник  и  заседатели  часто  уже
потому должны кривить душой и брать, что с них берут и что им  нужны  деньги
для того,  чтобы  заплатить  за  свое  место.  Эта  купля  и  продажа  может
производиться перед глазами и в то же время никем не  быть  замечена.  Храни
вас бог даже и  преследовать.  Старайтесь  только,  чтобы  сверху  было  все
честно, снизу будет все честно само собою. До времени, пока не вызрело  зло,
не преследуйте никого; лучше  действуйте  тем  временем  нравственно.  Мысль
ваша, что губернатор всегда имеет возможность сделать много зла и мало добра
и что на поприще добра  он  обрезан  в  действиях,  не  совсем  справедлива.
Губернатор может всегда иметь  влияние  нравственное,  даже  очень  большое,
подобно как и вы можете иметь большое нравственное влияние, хотя и не имеете
власти,  установленной  законом.  Поверьте,  что   не   сделай   он   визита
какому-нибудь  господину,  об  этом  будет  весь  город   говорить,   станут
расспрашивать,  за  что  и  почему  -  и  этот  самый  господин  из-за  этой
единственной боязни струсят сделать  подлость,  которую  он  не  струсил  бы
совершить пред лицом власти и закона. Ваш поступок, то  есть  ваш  и  вашего
супруга, с уездным судьей М *** уезда, которого вы нарочно вызвали в город с
тем, чтобы примирить его с прокурором,  почтить  его  радушным  угощением  и
дружеским приемом за прямоту, благородство и честность, -  поверьте,  сделал
уже свое действие. Мне нравится при этом случае то, что судья (который,  как
оказалось, был просвещеннейший человек) одет был таким образом, что его, как
вы говорите, не приняли бы в переднюю петербургских гостиных. Хотел бы  я  в
эту минуту поцеловать полу его заношенного фрака.  Поверьте,  что  наилучший
образ действий в нынешнее время - не вооружаться  жестоко  и  жарко  противу
взяточников и дурных людей и не преследовать их, но  стараться  вместо  того
выставлять на вид всякую честную черту, дружески, в виду всех, пожимать руку
прямого, честного человека. Поверьте, что как только будет  узнано  во  всей
губернии, что губернатор поступает действительно так, - все  дворянство  уже
будет на его стороне. В дворянстве нашем есть  удивительная  черта,  которая
меня всегда изумляла, это - чувство благородства, -  не  того  благородства,
которым заражено дворянство других земель, то есть не благородства  рождения
или  происхождения  и  не  европейского  point  d'honneur*,  но  настоящего,
нравственного благородства. Даже в таких губерниях и таких местах, где, если
разобрать порознь иного дворянина, выйдет просто дрянь, а вызови  только  на
какой-нибудь действительно благородный подвиг - все вдруг  поднимется  точно
каким-то электричеством, и  люди,  которые  делают  пакости,  сделают  вдруг
благороднейшее дело. И потому всякий благородный поступок губернатора прежде
всего найдет отклик в дворянстве. А это важно. Губернатор должен  непременно
иметь нравственное влияние на дворян, только сим одним он  может  подвигнуть
их на поднятие невидных должностей и неприманчивых мест. А это нужно, потому
что если дворянин из той же губернии возьмет какое-нибудь место с тем, чтобы
показать, как надобно служить, то, каков бы он ни был сам, хотя и  лентяй  и
многим  нехорош,  но  исполнит  так  свое  дело,  как  никогда  не  исполнит
присланный чиновник, хотя бы он исшатался век в канцеляриях.  Словом,  ни  в
каком случае не должно упускать из виду того, что это те же  самые  дворяне,
которые в двенадцатом году несли все на жертву, - все, что ни было у кого за
душой.

     *вопрос чести (франц.).

     Когда  случится,  по  причине  совершенных  гадостей,   предать   иного
чиновника суду, то в таком случае нужно, чтобы он предан был с отрешением от
дел. Это очень важно. Ибо если он будет предан суду без отрешения от дел, то
все служащее будет еще долго держать его сторону, он еще долго станет  юлить
и найдет средства так все запутать, что никогда не добраться до  истины.  Но
как только он будет предан суду с отрешением от дел, он повесит  вдруг  нос,
сделается никому не страшен, на него пойдут со всех сторон улики, все выйдет
на чистую воду и  вдруг  узнается  все  дело.  Но,  друг,  ради  Христа,  не
оставляйте вовсе спихнутого с места чиновника, как бы он дурен  ни  был:  он
несчастен. Он должен с рук вашего мужа перейти на  ваши  руки;  он  ваш.  Не
объясняйтесь с ним сами и не принимайте его, но следуйте за ним  издали.  Вы
хорошо сделали, что выгнали надзирательницу при доме умалишенных за то,  что
она вздумала продавать булки, назначенные этим  несчастным,  -  преступленье
вдвойне гадкое, приемля в соображенье то, что сумасшедшие не  могут  даже  и
пожаловаться! а потому изгнанье ее нужно было сделать публично и гласно.  Но
не бросайте никакого человека, не отрезывайте возврата никому,  следуйте  за
отрешенным; иногда с горя, с отчаяния, со стыда впадает  он  еще  в  большие
преступления. Действуйте  или  через  вашего  духовника,  или  вообще  через
какого-нибудь умного священника, который бы навещал его и давал бы вам отчет
о нем беспрестанно,  а  главное,  старайтесь,  чтобы  он  не  оставался  без
какого-нибудь труда и дела. Не подобьтесь в этом случае мертвому закону,  но
живому богу,  который  всеми  бичами  несчастий  поражает  человека,  но  не
оставляет его до самого конца его жизни. Каков бы ни был преступник, но если
земля его еще носит и гром божий  не  поразил  его  -  это  значит,  что  он
держится на свете для того, чтобы кто-нибудь, тронувшись его участью,  помог
ему и спас его. Если же вас, во время ли описаний, которые вы станете делать
для меня, или же во время ваших  собственных  исследований  всяких  недугов,
будут слишком поражать наши печальные стороны и возмутится ваше сердце, -  в
таком случае советую вам беседовать об этом почаще с архиереем; он  же,  как
видно из слов ваших, умный человек  и  добрый  пастырь.  Покажите  ему  весь
лазарет ваш и обнаружьте пред ним все болезни больных ваших. Хотя бы даже он
был не большой знаток в науке лечить,  то  и  тогда  вы  должны  ввести  его
непременно во все припадки, признаки  и  явления  болезней.  Старайтесь  ему
очертить все до последнего так живо, чтобы оно так и носилось у  него  перед
глазами, чтобы город ваш, как живой, пребывал бы беспрестанно в мыслях  его,
как он должен беспрестанно пребывать в ваших мыслях, чтобы чрез то самое его
мысли стремились сами собой на беспрестанную о нем молитву. Поверьте, что от
этого самая проповедь его с каждым воскресеньем будет направляться  более  и
более к сердцам слушателей, и он сумеет потом выставить многое начистоту  и,
не указывая лично ни на кого, сумеет поставить каждого лицом к  лицу  к  его
собственной мерзости, так что сам хозяин плюнет на свое же  добро.  Обратите
также внимание на городских священников, узнайте их всех непременно; от  них
зависит все, и дело улучшенья нашего в их руках,  а  не  в  руках  кого-либо
другого. Не пренебрегайте никем из них, несмотря на  простоту  и  невежество
многих. Их скорей можно возвратить к своему долгу, чем кого-либо из  нас.  У
нас, светских, есть гордость, честолюбие, самолюбие, самоуверенность в своем
совершенстве, вследствие которых никто у нас не послушается слов и  увещаний
своего брата, как бы они справедливы ни были, наконец, самые  развлеченья...
Духовный же, каков бы он ни был, он все-таки более или менее чувствует,  что
ему должно быть всех смиреннее и всех ниже; притом  уже  в  самом  ежедневно
отправляемом им служении он слышит себе напоминание, словом - он ближе  всех
нас к возврату на путь свой, а возвратясь на него сам,  может  возвратить  и
всех нас. И потому, хотя бы вы  встретили  из  них  вовсе  неспособного,  не
пренебрегайте, но поговорите с ним хорошенько. Расспросите  у  каждого,  что
такое его приход, чтобы он дал вам полное понятие, каковы у него  в  приходе
люди и как он сам понимает и знает их. Не позабудьте, что я до  сих  пор  не
знаю, что такое в  вашем  городе  мещанство  и  купечество;  что  они  также
начинают модничать и курить сигарки, это дело повсюдное; мне нужно взять  из
среды их живьем которого -нибудь, чтобы я видел его с ног до головы во  всех
подробностях. Итак, узнайте об них обо  всех  в  подробности.  Одну  сторону
этого  дела  вы  узнаете  от  священников,  другую  от  полицмейстера,  если
потрудитесь с ним хорошенько разговориться об этом предмете, третью  сторону
узнаете от них самих, если не побрезгуете разговориться с которым -нибудь из
них, хотя при выходе из церкви в воскресный  день.  Все  забранные  сведения
послужат к тому, что очертят перед вами примерный образ  мещанина  и  купца,
чем он должен быть на самом деле; в уроде вы почувствуете идеал  того,  чего
карикатурой  стал  урод.  Если  ж  вы  это  почувствуете,  тогда  призывайте
священников и толкуйте с ними: вы им скажете именно то, что им нужно:  самое
существо всякого звания, то есть чем должно быть оно у нас, и карикатуру  на
это звание, то есть чем оно стало вследствие злоупотребления нашего.  Больше
не прибавляйте ничего. Он будет  сам  наведен  на  ум,  если  только  станет
исправлять свою собственную жизнь. Священникам нашим особенно нужна беседа с
такими уже готовыми людьми, которые умели бы в немногих, но ярких  и  метких
чертах очертить им пределы и обязанности всякого звания и должности.  Часто,
единственно из-за этого, иной из них не знает, как ему быть с прихожанами  и
слушателями, изъясняется общими местами,  не  обращенными  никакой  стороной
непосредственно к предмету.  Войдите  также  в  его  собственное  положение,
помогите его жене и  детям,  если  приход  у  него  беден.  Кто  погрубей  и
позадористей,  погрозите  тому  архиереем;  но   вообще   старайтесь   лучше
действовать нравственно. Напоминайте им, что обязанность их слишком страшна,
что ответ они дадут больше, чем кто-нибудь из людей всякого другого  звания,
что теперь и синод, и сам государь  обращают  особенное  внимание  на  жизнь
священника, что всем  готовится  переборка,  потому  что  не  только  высшее
правительство, но даже все до единого в государстве  частные  люди  начинают
замечать, что причина злу всего  есть  та,  что  священники  стали  нерадиво
исполнять свои должности... Объявляйте им  почаще  те  страшные  истины,  от
которых  поневоле  содрогнется  их  душа.  Словом,  не  пренебрегайте  никак
городскими священниками. С помощью их губернаторша  может  произвести  много
нравственного влияния на купечество, мещанство и  всякое  простое  сословие,
обитающее в городе, так много влияния, как даже вы представить  теперь  себе
не можете. Я назову вам только немного из того, что  она  может  сделать,  и
укажу на средства, как она может это сделать: во-первых...  но  я  вспомнил,
что я совершенно не имею никакого понятия о том, какого рода в вашем  городе
мещанство и купечество: слова мои могут прийтись не совсем кстати, лучше  не
произносить их вовсе; скажу вам только то, что  вы  изумитесь  потом,  когда
увидите, сколько на этом поприще предстоит вам таких подвигов, от которых  в
несколько раз больше пользы,  чем  от  приютов  и  всяких  благотворительных
заведений, которые не только не сопряжены  ни  с  какими  пожертвованиями  и
трудами, но обратятся в удовольствие, в отдохновенье и развлеченье духа.
     Старайтесь всех  избранных  и  лучших  в  городе  подвигнуть  также  на
деятельность общественную: всякий из них может сделать много почти подобного
вам. Их можно подвигнуть. Если вы мне дадите только  полное  понятие  об  их
характерах, образе жизни и занятиях,  я  вам  скажу,  чем  и  как  их  можно
подстрекнуть; есть в русском человеке сокровенные струны, которых он сам  не
знает, по которым можно так ударить, что он весь встрепенется.  Вы  мне  уже
назвали некоторых в вашем городе как людей умных и  благородных;  я  уверен,
что их отыщется даже и более. Не смотрите на  отталкивающую  наружность,  не
смотрите  ни  на  неприятные  замашки,  грубость,   черствость,   неловкость
обращения,  ни  даже  на  фанфаронство,  щелкоперность  поступков  и  всякие
чересчур ловкие развязности. Мы все  в  последнее  время  обзавелись  чем-то
заносчиво-неприятным в обращении, но  при  всем  том  в  глубине  душ  наших
пребывает более чем  когда-либо  добрых  чувств,  несмотря  на  то,  что  мы
загромоздили их всяким хламом и даже просто заплевали их сами.  Особенно  не
пренебрегайте женщинами. Клянусь, женщины гораздо лучше нас, мужчин.  В  них
больше великодушия, больше отважности на все благородное; не глядите на  то,
что они закружились в вихре моды и пустоты. Если только сумеете заговорить с
ними языком самой души, если только сколько-нибудь  сумеете  очертить  перед
женщиной ее высокое поприще, которого ждет теперь от нее мир, - ее  небесное
поприще быть воздвижницей нас на все прямое, благородное и честное, кликнуть
клич человеку на благородное стремление, то та же самая женщина, которую  вы
считали пустой, благородно вспыхнет вся вдруг, взглянет на  самую  себя,  на
свои брошенные обязанности, подвигнет себя самую на  все  чистое,  подвигнет
своего мужа на исполнение честное долга и, швырнувши далеко в  сторону  свои
тряпки, всех поворотит к  делу.  Клянусь,  женщины  у  нас  очнутся  прежде-
мужчин, благородно попрекнут нас, благородно хлестнут и  погонят  нас  бичом
стыда и совести, как глупое стадо баранов, прежде чем каждый из  нас  успеет
очнуться и почувствовать,  что  ему  следовало  давно  побежать  самому,  не
дожидаясь бича. Вас полюбят, и полюбят сильно, да нельзя им не полюбить вас,
если узнают вашу душу; но до того времени вы  всех  их  любите  до  единого,
никак не взирая на то, если бы кто-нибудь вас и не любил...
     Но письмо мое становится длинно. Чувствую, что начинаю  говорить  вещи,
может быть, не совсем  приходящиеся  кстати  ни  вашему  городу,  ни  вам  в
настоящую вашу минуту; но вы сами тому виной,  не  сообщивши  мне  подробных
сведений ни о чем. До сих пор я точно как в лесу. Слышу  только  о  каких-то
неизлечимых болезнях и не знаю, чем кто болит. А у меня обычаи не верить  по
слухам никаким  неизлечимостям,  и  никогда  не  назову  я  никакую  болезнь
неизлечимой по тех пор, пока не ощупаю  ее  моей  собственной  рукою.  Итак,
рассмотрите же вновь, ради меня, весь город. Опишите все и всех, не избавляя
никого от трех неизбежных вопросов: в чем состоит его должность, сколько  на
ней можно сделать добра и сколько  зла.  Поступите  как  прилежная  ученица:
сделайте для этого тетрадку и не забывайте быть в ваших объясненьях со  мной
как можно обстоятельней, не позабывайте, что я глуп, решительно глуп, по тех
пор, пока не введут меня в самое подробнейшее познание.  Лучше  воображайте,
что перед вами стоит  ребенок  или  такой  невежда,  которому  до  последней
безделушки нужно все истолковывать; тогда только письмо ваше будет так,  как
следует. Я не знаю, отчего вы меня почитаете каким-то  всезнайкой.  Что  мне
случилось вам кой -что предсказать и предсказанное сбылось, - это  произошло
единственно оттого, что вы меня ввели  в  тогдашнее  положение  души  вашей.
Велика важность  эдак  угадать!  Стоит  только  попристальнее  вглядеться  в
настоящее, будущее вдруг выступит  само  собою.  Дурак  тот,  кто  думает  о
будущем мимо настоящего. Он или соврет, или скажет  загадку.  Я  вас,  между
прочим, еще побраню за следующие ваши строки,  которые  здесь  выставлю  вам
перед глаза: "Грустно и даже горестно видеть вблизи  состояние  России,  но,
впрочем, не следует об этом говорить. Мы должны с надеждой к светлым  взором
смотреть в будущее, которое в руках милосердного бога". В руках милосердного
бога все: и настоящее, и прошедшее, и будущее. Оттого и вся беда  наша,  что
мы не глядим в настоящее, а глядим в будущее. Оттого и  беда  вся,  что  как
только, всмотревшись в настоящее, заметим мы, что  иное  в  нем  горестно  и
грустно, другое просто гадко или же делается не так, как бы нам хотелось, мы
махнем на все рукой и давай пялить глаза в будущее. Оттого бог и ума нам  не
дает; оттого и  будущее  висит  у  нас  у  всех  точно  на  воздухе:  слышат
некоторые, что оно хорошо, благодаря некоторым передовым людям, которые тоже
услышали его чутьем и еще не проверили законным арифметическим  выводом;  но
как достигнуть до этого будущего, никто не знает. Оно точно кислый виноград.
Безделицу позабыли! Позабыли  все,  что  пути  и  дороги  к  этому  светлому
будущему сокрыты именно в этом темном и запутанном настоящем, которого никто
не хочет узнавать: всяк считает его низким и недостойным своего  внимания  и
даже сердится, если выставляют его на вид  всем.  Введите  же  хотя  меня  в
познание  настоящего.  Не  смущайтесь  мерзостями  и  подавайте  мне  всякую
мерзость! Для меня мерзости не в диковинку: я сам довольно  мерзок.  Пока  я
еще мало входил в мерзости, меня всякая  мерзость  смущала,  я  приходил  от
многого в уныние, и мне становилось страшно за Россию; с  тех  же  пор,  как
стал я побольше всматриваться в мерзости, я просветлел  духом;  передо  мною
стали обнаруживаться исходы, средства и пути, и я  возблагоговел  еще  более
перед провиденьем. И теперь больше всего благодарю бога за то, что  сподобил
он меня, хотя отчасти, узнать мерзости как мои  собственные,  так  и  бедных
моих собратьев. И если есть во мне какая-нибудь капля ума, свойственного  не
всем людям, так и то оттого, что всматривался я побольше в эти  мерзости.  И
если мне удалось оказать помощь душевную некоторым близким моему сердцу, а в
том числе и вам, так это оттого, что всматривался я побольше в эти мерзости.
И если я приобрел наконец любовь к людям не мечтательную,  но  существенную,
так это все же наконец оттого же самого,  что  всматривался  я  побольше  во
всякие мерзости. Не пугайтесь же и вы мерзостей и особенно  не  отвращайтесь
от тех людей, которые вам кажутся почему-либо мерзки. Уверяю вас, что придет
время, когда многие у нас на Руси  из  чистеньких  горько  заплачут,  закрыв
руками лицо свое, именно оттого,  что  считали  себя  слишком  чистыми,  что
хвалились чистотой своей и всякими возвышенными стремленьями куда-то, считая
себя чрез это лучшими других. Помните же  все  это  и,  помолясь,  примитесь
снова за свои дела бодрей и свежей, чем  когда-либо  прежде.  Перечтите  раз
пять, шесть мое письмо, именно из-за того, что в нем все  разбросано  и  нет
строгого логического порядка, чему, впрочем, виной  вы  сами.  Нужно,  чтобы
существо письма  осталось  все  в  вас,  вопросы  мои  сделались  бы  вашими
вопросами  и  желанье  мое  вашим  желаньем,  чтобы  всякое  слово  и  буква
преследовали бы вас и мучили по тех пор,  пока  не  исполните  моей  просьбы
таким именно образом, как я хочу.
     1846